Как объяснять картины железному волку (chingizid) wrote,
Как объяснять картины железному волку
chingizid

Categories:

сказочка о силушке

Юзер lidia, строгая госпожа, велела нам с братом Элкуром сделать Страшныя. Вы мне, - говорит, - Братья-татаре, напишите современную постмодернистскую сказку. Напишите её по очереди, чередуясь после каждого абзаца - причем elcour пусть пишет стихами разных размеров. Абзацев должно быть 12 - и пусть chingizid начинает каждый свой абзац одним из слов фразы для проверки падежей (Иван Родил Девчонку Велел Тащить Пелёнку). Пусть в сказке присутствует высшая сила, но не Бог. Остальные персонажи пусть задаются вопросом "В чём сила", каждый в своей формулировке.



Сказочка о силушке

Иван был младшим из трех сыновей профессора Вышесильского, одного из крупнейших теоретиков народной сказки, бессменного заведующего кафедрой Силы Младших Сыновей в Степенвульфском университете. Последние тридцать лет своей жизни профессор употребил на поиски ответа на вопрос: "В чем сила младшего сына?" Ответ призывно попискивал, но укрытие не покидал; профессор не сдавался.
Иван был обязан отцовским исследованиям не только именем, но и самим фактом рождения: мать его справедливо полагала, что двух сыновей вполне достаточно, но отец настаивал на чистоте эксперимента. Иван был нужен ему как опытный образец.
Первое младенческое воспоминание: отец склонился над колыбелью, хрустальные капли пота на пытливом челе, в руке - пузатый бокал с прозрачной жидкостью. "В чем твоя сила, сынок?" - ухмыляясь спрашивал подгулявший ученый. Иван призадумался было, но отец сам отвлек его от поисков истины: подхватил на руки, стал баюкать, распевая колыбельную собственного сочинения:

Успи, дитя моё, усни,
Позажигаются огни;
Приходят ямбы (им бы к нам бы!)
И водят к нам златые дни.

Испей растительный сироп,
Бо в ём - пользительный микроб.
И будет радоваться Фрэзер,
И умиляться будет Пропп.

От Хама Сим огородил.
Всесилой славен Автандил.
А кто взращён тигровой шкурой,
Тому и валенки родил.

- Родил я тебя для великих дел! - говаривал впоследствии профессор Вышесильский, когда сын являлся из гуманитарного колледжа с очередным прискорбным мессиджем. - А ты? Одно слово третий сын...
Иван вздыхал, исследуя нос. Великими делами он бы и сам рад был заняться, все лучше, чем теплое молоко по утрам, непонятные рассуждения о какой-то таинственной "силе трения" на уроках физики и кружок "Юный структуралист" после занятий. Жизнь казалась Ивану скучной и бессмысленной. После обеда, пока старшие братья занимались гиревым спортом и психолингвистикой, Иван, вместо того, чтобы учить формулы определения силы и мощности, писал стишки на полях тетрадки по физике.

Аквилон, Зефир, Борей,
Мне Фавоний всех Хорей.

Сила воли, яснокрыла,
Где твоё свиное рыло?
Выйди, выйди на крыльцо,
Покажи своё лицо.

Неужели та же сила,
Та же мощная рука
О смиреньи попросила
И намяла мне бока?

Было у отца три сына:
Старший умный был детина.
Средний был ни так ни сяк,
Младший был... ваще ништяк.

Что за мастер, полный силы,
Выпил и не закусил? И
Кем задуман, Божемой,
Всесплошной головомой?

Что за жребий мне вручён? Ку-
да б не встретить мне девчонку?
(Я б для батюшки-царя
Был бы за богатыря).

Девчонку по имени Василиса Иван встретил в спортивном клубе, куда его привели старшие братья. Сказали, что у взрослого парня сила должна быть в мышцах, а не в тетрадке, и записали в секцию для начинающих.
Василиса была похожа на лягушонка: большеротая, лупоглазая, да еще и в зеленом спортивном костюме.
В самом начале занятий вышел конфуз: она нечаянно махнула рукавом, и в центре зала образовалась большая лужа. В луже плавал одинокий гадкий утенок, такой же печальный и неуклюжий, как сама Василиса. Под дружный рогот юных спортсменов утенок неохотно заковылял в раздевалку. Тренер неодобрительно покачал головой, будущие гиревики кое-как успокоились, а Иван решительно поставил свою гирю рядом с Василисиной. Он был сыном крупного специалиста по народным сказкам и понимал: Василисин конфуз - это вовсе не конфуз, а самое настоящее чудо. А о чудесах Иван мечтал все 13 лет своей жизни. После занятий он напросился провожать Василису, а когда она скрылась в подъезде, Иван достал блокнот и записал туда свое первое стихотворение о любви. Нельзя сказать, будто он действительно вот так сразу взял и влюбился до состояния стихосложения, но старшие братья говорили, что девчонки любят такие глупости, поэтому стихами о любви следовало запасаться впрок.
Иван написал вот что:

Волшебною силой твоей, амфибрахий,
Красы золотой под стопою любви
Неробкие вздохи и первые взмахи
Навязчивых крыльев лови и дави!

Когда ликовать мне, о чём веселиться,
Что русскому - мёд, немцу - виселица.
Любовь - моя радость. Внемли, Василиса:
Я силился, силился и - выселился.

Мне слёзы любви по земной ли оси лить,
Пока неизведана сила небес?
Тебя, Василиса, векам не осилить
Ни с помощью Неба, ни без, ни не без.

Хватило бы сил, я б с тобой веселиться,
Лиса-Василиса, отправился в лес.
А дух мой отверг бы счастливые лица
И в скорбной юдоли сидеть бы велел-с.

Велел отец Ивану созвониться со старшими братьями и позвать их в субботу на дачу. Говорил, зажарим шашлык, посидим, - сам же замыслил несуразное. Намеревался задать сыновьям какую-нибудь совсем уж непосильную, откровенно сказочную задачу и поглядеть: облажаются ли старшие, выкрутится ли младший? Не то чтобы профессору Вышесильcкому действительно позарез требовались в хозяйстве яйца Жар-Птицы, или, не приведи Господи, гусли-самогуды какие-нибудь. Вопрос стоял иначе: профессора скрутил творческий кризис. Годы шли, звания присваивались, гранты капали, но ответа на главный вопрос своей жизни: в чем, собственно, Сила Младших Сыновей? (да и есть ли она в природе) - профессор так и не нашел. Вот и пошел на крайность, над собственными детьми эксперимент учинить вознамерился.
Наделив сыновей шашлыком, профессор Вышесильский поставил вопрос подрумяненным бараньим ребром: или явите мне наглядно в течение суток свою личную силу, совершите самое что ни на есть разволшебное чудо, или знать вас больше не желаю. Ежели не будет мне чуда, ваши карманные деньги пожертвую на строительство храма Кащея-Мученика в Заиголье, а бабкину квартиру в Лысых Горках, завещанную внукам специально для холостяцких оргий, продам и пропью. Так-то, хлопцы!
Пока "хлопцы" хлопали глазами, профессор Вышесильский залпом выпил бутылку водки, взял гитару и запел. Бард из него был никудышный, но братья, пригорюнившись, уважительно слушали отцовский фальцет.

Я тебе ничего не остааа-авлю-ю,
У меня ничегоооо не ищии-ииии,
Я тебя, анапеееста, осла-аавлю,
Тяяяжкый крест свой по миру таааа-щииииииии!

Тащить пьяного папашу в дом оказалось делом нетрудным. Куда труднее было решить, как жить дальше. Чудо ему подавай - ишь ты! - ворчали старшие братья. - Взрослый человек, профессор, мог бы уяснить уже, что чудес не бывает.
Иван же помалкивал. Во-первых, он опаздывал на свидание к Василисе; во-вторых, опаздывал к Василисе на свидание. И в-третьих он никак не успевал к Василисе. Ни о чем больше думать не мог. Что с него взять: младший сын все-таки, известное дело, блаженный.
Ивановы братья укатили в город на своей черной "Оке". Там старший принялся спешно перечитывать Кастанеду, переписывая все предложения со словом "сила" в специальную тетрадку, а средний нервно ворочал гири в качалке. Под утро оба забылись тяжелым богатырским сном и благополучно проспали все дельнейшие события.
Иван же остался на отцовской даче и стал звонить Василисе. Приезжай, - говорит, - тут у нас шашлык на углях томится, водка осталась, братья в город уехали, папаша набухался и дрыхнет без задних ног - оттянемся!
Василиса как раз делала домашнее задание по физике, но услышав Иванов призыв, зашвырнула тетрадки в дальний угол своей девичьей горницы. Так и не высчитав искомую силу (в джоулях), которую впоследствии намеревалась помножить на массу, она втиснулась в джинсы, натянула свой любимый свитер с широченными рукавами, пролистала расписание электричек, вздохнула, привычно ударилась об пол и обернулась горлицей. А что ей было делать? С таким расписанием пригородных поездов поневоле колдовать станешь, просто выхода иного нет. Зато через час Василиса уже приземлилась у забора дачи Вышесильских. Снова ударилась оземь, приняла антропоморфные очертания, толкнула калитку, вошла.
Иван ждал ее прибытия, водку не пил, к шашлыку не прикасался. Такова была сила его юношеской любви. Обняв Василису, он вручил ей шампур и стопку. Веселье началось. Объедки Василиса по привычке прятала в рукава свитера; счастливый Иван не замечал ее антисанитарного поведения. Да и попривык он уже к ее выходкам.
Профессор Вышесильский проснулся около полуночи от громких воплей, доносившихся из сада. Его тошнило; голова кружилась. В довершение всех бед, брюки его вымокли самым что ни на есть позорным образом. Профессор понял, что обмочился и застонал от стыда. Влюбленые, меж тем, горланили дуэтом:

Я нарекаю тебя ненароком,
Славное море, священным Байкалом!
Выйдет ли, нет ли, получится ль боком -
Над неглубоком довольствуйся малым!

Ты ли покажешь мне небо в алмазах,
Дактиль, бомбрамсель? Здоровый телёнок,
Силой осилен средь вихрей чумазых,
Песни пою, непутёвый с пелёнок.

"Пеленку, что ли, теперь под себя подкладывать? Эх, старость не радость", - ворчал профессор Вышесильский, растирая виски одревеневшими пальцами. Он собрался с силами и на цыпочках отправился в ванную. Снял испорченные брюки, натянул старые хлопчатобумажные рейтузы, которые еще прошлым летом были низведены до положения половой тряпки. Переодевшись, отправился на веранду, в надежде, что там найдется, чем похмелиться.
На веранде он застал своего младшего сына в обществе тощей большеротой девицы. Дети были пьяны до изумления. Девица как раз принялась плясать, бессистемно размахивая рукруками. Танец вышел вполне дикий, зато из рукавов ее растянутого свитера на пол то и дело шмякались упитанные лебедята. Птенцы с гвалтом обступили девицу, очевидно, полагая, что она и есть их мама. Та продолжала плясать, не обращая внимания на дела своих рук. Из рукавов, меж тем, сыпались смарагды, яхонты и авантюрины, а также модели импортных автомобилей в масштабе 1:43. Младший сын профессора взирал на это с умилением, но без особого интереса.
Профессор ахнул. Он-то уж начал было казнить себя: взрослый человек, ученый (хоть и гуманитарий, но все-таки) - и до чего дошел? Родных детей чудеса творить заставил, а сам напился, обоссался - позорище! Тем не менее, искомое чудо свершалось у него на глазах, при непосредственном участии младшего, как и положено по науке, сына. Сказочная теория наглядно подтверждалась на практике; соответственно, жизнь ученого была прожита не зря.
- Деточка! - восхищенно залопотал профессор Вышесильский. - Деточка! Да как же это ты?.. У тебя, гляди-ка, птенчики из рукавов! И камешки! Как же так?!
Василиса страшно смутилась, даже протрезвела немного с перепугу. И плясать перестала.
- Извините, - сказал она. - Я нечаянно... Меня зовут Василиса. Мы с Ваней вместе гиревым спортом занимаемся.
- Деточка! - захлебывался от восторга профессор. - Птенчики! Камешки! Умничка моя!
Василиса поняла, что сккандала не будет, и расслабилась. Из рукава ее вывалился самый настоящий, хоть и полинявший изрядно самец павлина и с шипением скрылся в зарослях крапивы; огорченные невниманием Василисы лебедята с восторженным писком устремились за ним. На этом чудеса прекратились, зато начался новый виток застолья, в финале которого профессор Вышесильский назвал Василису своей невесткой и обещал отдать молодым бабушкину квартиру в Лысых Горках и должности старших лаборантов при своей кафедре, как только сдадут выпускные экзамены.
- А старшим, - ухмылялся он, - фигу!
Иван с интересом глядел на багровый отцовский кукиш, обращенный к небесам, и лениво размышлял о тщете всего сущего. Занималась заря. Василиса ласково гладила будущего свекра по сияющей лысине.
- Вся сила младших сыновей, - кричал, тем временем, профессор, - в ихних бабах! Младших завсегда правильные девки любят! А старшие вечно каких-то лахудр в дом волокут! Вот и все народные сказки о том же написаны... К зиме закончу монографию! И про тебя, деточка, напишу! Да-да, про тебя! Они у меня все попляшут! Весь научный мир вздрогнет!
Василиса тихо икала от водки и смущения, потом сползла под стол и мирно заснула. Профессор тактично побрел в спальню. Иван же хотел было прилечь рядом с Василисой, но вдруг ощутил, как в его теле циркулирует энергия Ци, смешиваясь с праной. Потом у него открылись все чакры. Иван смутился, но тут же познал силу кундалини и незамедлительно просветлел, после чего поспешно удалился в горы Лао.
Поутру внезапно осиротевшие профессор Вышесильский и Василиса похмелялись кефиром и, увлажняя рукава, перечитывали записку Ивана, в которой Дао впервые было внятно выражено простыми русскими словами:

Дорогие мои, прощайте.
Вознестись (свалить, чиста, на небо) -
Так же просто,
Как и просветлеть (типа, въехать);
Проще, чем белый стих.
Надо только не думать о чуде, натурально.
Иван, Младший Сын
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments