Как объяснять картины железному волку (chingizid) wrote,
Как объяснять картины железному волку
chingizid

Categories:
Посвящается сообществу spacetime,
с любовью к обоим параметрам.


(А публиковать буду здесь, потому что формат уж больно странный.)

Календарь

1965
"Семейный доктор", точнее сказать, мамин знакомый гинеколог, уехал в отпуск, а вернувшись, сразу же вышел на пенсию. Родить меня оказалось проще, чем найти нового. Все были в отчаянии, но хитрый папа придумал, как меня прокормить: "В кастрюлю супа долить кружку воды - и ребенку тарелка будет". Таковы нравы совслужащих.
А потом все само собой утряслось: брата Витю выгнали из мореходного училища за пьянство и неуспеваемость и тут же замели в армию, на целых три года. Это решило проблему лишнего рта и недостающего спального места в двухкомнатной хрущебе, где, согласно тонким математическим рассчетам моей родни, впятером жилось просторно, а вот вшестером - уже не очень.

1966
У нас жила кошка Маркизка. Она меня воспитывала, а остальные только мешали, кроме разве что папы, которого почти никогда не было дома. Папа вставал очень рано, бежал к морю и ловил для нас с Маркизкой рыбу, а потом шел на службу. Уха - единственное блюдо, которое мне можно было скормить без скандала. Зато Маркизка жрала даже арбузные корки. В этом смысле мне до нее до сих пор далеко.

1967
Меня водили гулять в паркленина, который как раз вовремя разбили возле нашего дома на Новоаркадиевской дороге. Мне, естественно, казалось, что парк назван в честь моей сестры Лены, которая была Самая-Красивая-в-Мире, этакая заколдованая принцесса. Потом, когда мне объяснили про "дедушку Ленина", стало ясно, что и он, весь такой из себя крутой, тоже в честь моей сестры назвался. Было чем гордиться!

1968
Когда папу отправили служить в Германию, мама страшно перепугалась и сказала, чтобы он не смел ехать, потому что там фашисты. А когда (если еще) мы вернемся, нас, безусловно, сошлют на Север за то, что мы среди фашистов долго жили и не погибли.
Но папа съездил в Берлин первым, а потом вернулся, привез красивых платьев и объяснил, что за доблестную службу среди фашистов ему дадут большую пенсию. При слове "пенсия" мама сдалась, это для их поколения было магическое слово.
Мы собрались и поехали жить к фашистам.

1969
Сперва мы жили "на почте", т.е. первый этаж дома занимало почтовое отделение, а на втором жили мы и соседи. Соседей звали дядя Жора и тетя Неля. У тети Нели на ушах были страшные красные пятна, потому что она носила клипсы. Уши тети Нели - единственное, что омрачало мою жизнь. У нас был сад, в саду рос орех. В свободное от воинской повинности время папа катал меня по огромной, абсолютно пустой квартире на "чуне" (как я понимаю, это был короткий матрас, или длинный плоский пуфик).
Потом мы переехали в другой дом, в квартиру с мебелью, и все стало обыкновенно.

1970
Летом в Одессе разбушевалась холера, а мы как раз приехали туда в отпуск. Мои родители и прочие домочадцы тоннами жрали чеснок и ведрами - красное вино. Поэтому никто не заболел, кроме меня. Скорая помощь отказалась меня спасать, но умереть все равно не удалось. Точно не известно, почему. Но папа утверждал, все дело в том, что он не растерялся и скормил мне полтаблетки сульфодиметоксина, а потом до утра читал "Старика Хоттабыча". Таблетка, думаю, не при чем, а вот с книжкой, похоже, он правильно угадал. Какой же дурак станет умирать, не узнав, чем закончилась такая интересная история?
Мне под это дело, понятно, запомнилось, что меня спас добрый Джинн. Впрочем, одно другому не мешает.
Зато потом, когда пришло время уезжать, нас почти на целый месяц поселили "на обсервацию" - честное слово, именно так и называлась эта разновидность карантина - в санаторий Пограничников. Наверное, по блату. Впрочем, точно не знаю.
Там мы с родителями бездельничали и были абсолютно счастливы; они потом еще много лет вспоминали эту "обсервацию" как лучший момент своей жизни и мечтали попасть в рай, если тамошняя обстановка хоть немножко похожа на санаторскую.
К ароматам моря, цветов и выжженной травы примешивался запах хлорки, которая была всюду. Ею мыли полы, посуду и вообще все. Руки перед едой тоже нужно было мыть в тазике с раствором хлорки. С тех пор я, понятно, люблю этот (отвратительный, в сущности) запах.

1971
Мама работала "в кочегарке" (в котельной, кторая отапливала два дома, наш и соседний). Все жены советских окупантов, даже офицерские, хватались за любой способ заработать хоть немножечко марок. Марки - это было очень важно.
Поэтому иногда мама еще ходила убирать в Дом Холостяков и брала меня с собой. Это был двухэтажный особняк с садом, где жили неженатые офицеры. У них было что-то вроде гостиницы, во всяком случае, их комнаты убирали посторонние тетеньки, вроде моей мамы.
В саду был еще и бассейн с рыбками, для полного счастья. С тех пор я твердо знаю, что быть холостяком - счастливая судьба, для избранных. У кого не вышло, сам виноват.

1972
Первого сентября всем первоклашкам подарили по шоколадной медальке. Родители запретили мне ее жрать, велели оставить "на память". В утешение выдали шоколадного зайца (к тому времени мне уже было ясно, что шоколадным зайцам следует сперва отламывать голову, а уже потом есть, чтобы не мучились).
"Память", надо сказать, расстаяла на следующий же день: сентябрь в Берлине выдался теплый и солнечный.

1973
У меня были ролики, смешные, четырехколесные. В Парке Дружбы по соседству с нами устроили какой-то безумный праздник с китайскими бумажными фонарями; мне достался оранжевый. Еще, кажется, в этом году в ГДР приезжал Брежнев, и нас водили на улицу, махать ему флажками. Автомобили, набитые политиками, проехали мимо очень быстро, Брежнев с нами не поздоровался и даже рукой не помахал. Меня, помню, страшно возмутила такая невежливость.

1974
К этому времени мне были точно известны две обязательные составляющие рая: лес и билиотека. И еще пустырь с ежевикой, о да.
По воскресеньям в Доме Офицеров показывали прекрасное кино: "Отроки во Вселенной", "Тайна железной двери", "Волшебная лампа Аладдина", и еще много всякого.

1975
Год начался отвратительно: в конце января мы уехали навсегда. Когда автобус вез нас на вокзал, родители сказали: "Смотри в окно внимательно, ты сюда больше никогда не вернешься". Чтобы было не так страшно, пришлось дать себе слово, что нет же, вернусь, назло всем.
Формально это обещание мне удалось исполнить ровно двадцать лет спустя. Но это, как мы понимаем, совсем другая история.
В новой школе мне понравились только фиолетовые чернила (в прежней мы писали синими). Учительница была какая-то противная, одноклассники вообще дураки, на большой перемене всех строем водили в буфет пить жуткое теплое молоко, тетеньки из медпункта велели принести кал в баночке. Для анализов.
А когда выяснилось, что в получасе ходьбы от дома нет никакого леса, в магазине не продаются бананы, а в море можно купаться только летом, мне стало ясно, что я тут в ссылке, если не вовсе на каторге. И любовь к родине навсегда покинула мое сердце.
Оно, впрочем, и неплохо.

Продолжение следует, ежели будет на то воля. Хоть чья-нибудь. Например, моя.
Tags: давно, календарь, мине
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 60 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →