страшное
Одно из самых чудовищых переживаний в моей жизни было одновремено одним из самых смешных.
Вкратце, дела обстояли так. Нас пригласили в Германию. Пожить несколько месяцев под Мюнхеном за счет тамошних налогоплательщиков, сделать, ни много ни мало, выставку в Новой Пинакотеке, получить деньги за какие-то проданные работы, прокатиться в другой город и начать подготовку выставки в тамошнем музее.
В Москве мы в то время жили как последние нищие. Ну ладно, как предпоследние. Но все равно хреново. Все это продолжалось довольно долго и было вполне невыносимо. И тут такой просвет.
Ужас был (как всегда у меня) с документами. Украинские паспорта с какими-то дурацкими выездными визами (тогда еще были выездные визы), поставленными в свое время за деньги в грузинском (!!!) посольстве, никакой московской прописки (в консульствах ее в ту пору уже начинали требовать) и т.п. При этом ехать надо хотя бы через неделю, или уж не ехать вовсе.
Как мне удалось получить немецкие визы, это отдельная история, заслуживающая, безусловно, чтобы о ней складывали висы и драпы в полном соответствии со строжайшими законами скальдической поэзии. Скажу только, что немецкое консульство штурмовало полдюжины лимузинов; в лимузинах сидели жены разных буржуйских дипломатов и прочих шишек. Эти милые женщины, по просьбе моей датской подружки Лиз, устроили дичайший скандал германскому консулу, попутно объяснив ему, что он лишает свою захолустную страну единственного шанса прикоснуться к великому искусству.
Немцы от этого дела так охуели, что сделали визы за пять минут. И еще зачем-то извинились, хотя юридическая правда была на их стороне.
Скольких ведер крови мне стоило организовать этот штурм - отдельный вопрос.
Потом мы примерно сутки (чуть больше) ехали поездом в Берлин. И еще ночь из Берлина в Мюнхен. В 6 утра нас встретили на мюнхенском вокзале усадили в машину и увезли в невечеловечески прекрасное место, где поселили в двухкомнатных апартаментах на втором этаже почти настоящего замка на вершине холма. С видом на любимое озеро короля Людвига Баварского, чья губа была, как известно не дура. По крайней мере, в том, что касается пейзажей.
Весь день мы в состоянии шока скакали по окрестностям, а ближе к ночи все-таки свалились спать, предварительно включив телевизор. Зачем - не помню. Наверное, от общего офонарения. Или чтобы немецкая речь телеведущих навевала сладкие сны.
И вот.
Глубокой ночью меня разбудило хоровое пение. Пьяные голоса пели русскую песню "Степь да степь кругом". Или "Ой мороз-мороз". Что-то в таком роде.
Спросонок я четко понимаю следующее:
- нам, конечно, не дали никаких немецких виз.
- Мы, конечно, не поехали ни в какую Германию.
- От такого горя у меня случился горячечный бред.
- Поездка на поезде и нынешняя прогулка по окрестностям, соответствнно, имели место только в моем воображении.
- Горячечный бред, к сожалению, прошел. Теперь надо вставать, пить жидкий чай без сахара, есть пакетный суп (если что-то из запасов еще осталось) и думать, как жить дальше. (А еще лучше - лечь и умереть, только я не знаю, с какого конца за это дело браться.)
Ужас этот продолжался несколько минут. Потом мне удалось окончательно проснуться, оглядеться по сторонам, осознать происходящее и выключить к чертям собачьим телевизор, по которому как раз демонстрировали какой-то фильм из русской жизни.
Мне, кажется, даже удалось снова заснуть. Впрочем, точно не помню.
***
Я все это к чему.
Открываю только что окно, чтобы проветрить студию, и вижу, что небо приобрело красно-кирпичый оттенок, в точности как в центре Москвы.
Умываясь холодным потом, сажусь на стул и записываю эту старую страшную историю с хорошим концом, чтобы отвлечься.
Сейчас пойду, еще раз в окно погляжу. Может, прошло?
УПД
Не прошло. Но мне уже пофигу, что и требовалось.
Вкратце, дела обстояли так. Нас пригласили в Германию. Пожить несколько месяцев под Мюнхеном за счет тамошних налогоплательщиков, сделать, ни много ни мало, выставку в Новой Пинакотеке, получить деньги за какие-то проданные работы, прокатиться в другой город и начать подготовку выставки в тамошнем музее.
В Москве мы в то время жили как последние нищие. Ну ладно, как предпоследние. Но все равно хреново. Все это продолжалось довольно долго и было вполне невыносимо. И тут такой просвет.
Ужас был (как всегда у меня) с документами. Украинские паспорта с какими-то дурацкими выездными визами (тогда еще были выездные визы), поставленными в свое время за деньги в грузинском (!!!) посольстве, никакой московской прописки (в консульствах ее в ту пору уже начинали требовать) и т.п. При этом ехать надо хотя бы через неделю, или уж не ехать вовсе.
Как мне удалось получить немецкие визы, это отдельная история, заслуживающая, безусловно, чтобы о ней складывали висы и драпы в полном соответствии со строжайшими законами скальдической поэзии. Скажу только, что немецкое консульство штурмовало полдюжины лимузинов; в лимузинах сидели жены разных буржуйских дипломатов и прочих шишек. Эти милые женщины, по просьбе моей датской подружки Лиз, устроили дичайший скандал германскому консулу, попутно объяснив ему, что он лишает свою захолустную страну единственного шанса прикоснуться к великому искусству.
Немцы от этого дела так охуели, что сделали визы за пять минут. И еще зачем-то извинились, хотя юридическая правда была на их стороне.
Скольких ведер крови мне стоило организовать этот штурм - отдельный вопрос.
Потом мы примерно сутки (чуть больше) ехали поездом в Берлин. И еще ночь из Берлина в Мюнхен. В 6 утра нас встретили на мюнхенском вокзале усадили в машину и увезли в невечеловечески прекрасное место, где поселили в двухкомнатных апартаментах на втором этаже почти настоящего замка на вершине холма. С видом на любимое озеро короля Людвига Баварского, чья губа была, как известно не дура. По крайней мере, в том, что касается пейзажей.
Весь день мы в состоянии шока скакали по окрестностям, а ближе к ночи все-таки свалились спать, предварительно включив телевизор. Зачем - не помню. Наверное, от общего офонарения. Или чтобы немецкая речь телеведущих навевала сладкие сны.
И вот.
Глубокой ночью меня разбудило хоровое пение. Пьяные голоса пели русскую песню "Степь да степь кругом". Или "Ой мороз-мороз". Что-то в таком роде.
Спросонок я четко понимаю следующее:
- нам, конечно, не дали никаких немецких виз.
- Мы, конечно, не поехали ни в какую Германию.
- От такого горя у меня случился горячечный бред.
- Поездка на поезде и нынешняя прогулка по окрестностям, соответствнно, имели место только в моем воображении.
- Горячечный бред, к сожалению, прошел. Теперь надо вставать, пить жидкий чай без сахара, есть пакетный суп (если что-то из запасов еще осталось) и думать, как жить дальше. (А еще лучше - лечь и умереть, только я не знаю, с какого конца за это дело браться.)
Ужас этот продолжался несколько минут. Потом мне удалось окончательно проснуться, оглядеться по сторонам, осознать происходящее и выключить к чертям собачьим телевизор, по которому как раз демонстрировали какой-то фильм из русской жизни.
Мне, кажется, даже удалось снова заснуть. Впрочем, точно не помню.
***
Я все это к чему.
Открываю только что окно, чтобы проветрить студию, и вижу, что небо приобрело красно-кирпичый оттенок, в точности как в центре Москвы.
Умываясь холодным потом, сажусь на стул и записываю эту старую страшную историю с хорошим концом, чтобы отвлечься.
Сейчас пойду, еще раз в окно погляжу. Может, прошло?
УПД
Не прошло. Но мне уже пофигу, что и требовалось.