Как объяснять картины железному волку (chingizid) wrote,
Как объяснять картины железному волку
chingizid

Category:

made in egypt

По берегу моря арабы в белоснежной бедуинской униформе вели верблюдов. На верблюдах восседали немецкие, что ли, туристы. Счастливые, как дети, красные, как кетчуп, с флягами и камерами наперевес.
Какая все же нелепая, вымороченная жизнь у этих верблюдов, подумалось мне. Вроде бы, живут, где им положено, в пустыне, и хозяева у них какие положено - арабы. И работа какая положено - людей на спинах возить. Только ездят на них не по делу, а так, забавы ради. И не по настоящей пустыне, а по ухоженной территории отеля, где из-под каждой травинки вместо ядовитой песчаной гадюки выползает черная резиновая кишка, брызжет не ядом, водой. И хорошо, что так.
Хорошо-то хорошо, а жизнь верблюжья становится в такой обстановке нелепым, хоть и приятным враньем - с точки зрения здравого смысла.

Ясно, кстати, что почти всякий литератор, наемный болтун, рассказчик историй, что бы он там о себе не воображал, живет в точности как такой вот ухоженный, декоративный верблюд. Приятная, но необязательная часть мироустройства, некоторое излишество, развлечение, роскошь, за которую некоторым не жалко заплатить - если не очень дорого запросят. Бла-бла-бла, бла-бла, бла-бла.
Но тут мысли мои приняли иное направление. Стало вдруг ясно, что всякий верблюд может внезапно взбеситься, вырваться из рук погонщика, или просто дождаться, пока тот выпустит уздечку. Это будет чрезвычайно стремный для всех заинтересованных сторон и одновременно очень интересный момент. Все вдруг станет по-настоящему. Хрен знает, куда занесет своего седока бешеный верблюд. Очень может быть, что и в настоящую пустыню. Пустое, но приятное развлечение станет вдруг делом жизни и смерти - и для седока, и для самого верблюда.

(Н. говорит по этому поводу, что на смену безумному арабу аль Хазреду приходит безумный верблюд араба аль Хазреда; самому арабу больше нет нужды сходить с ума, достаточно просто расслабиться и отпустить поводья - очень интересное развитие метафоры.)

И, да, ясно, что я - именно безумный верблюд. То есть, вообще без тормозов. Это мое единственное неоспоримое достоинство (остальные мои достоинства не то чтобы так уж оспоримы, но зависят исключительно от особенностей восприятия каждого конкретного седока и - это важно! - его цепкости и вестибулярного аппарата; многие летят на землю в первую же минуту, еще на пляже, иных же укачивает, и тут уж ничего не попишешь, бывает).

В связи со всем вышесказанным, в центре всякой великой пустыни стоит нерукотворный памятник безумному верблюду - мне - в венце из верблюжьей, ясное дело, колючки. И это справедливо.
Tags: Египет, говорит, какбыло, мине
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author