Стоило протянуть руку за вызолоченной предвечерним светом шишкой, с дерева спустилась белка, обругала меня матерно за расхищение добра. О, говорю, о, класс, вот так и стой тут, пожалуйста, я тебя щас... Фигу мне, убежала, конешно, потому что я неуклюжий лузер, и камеру из сумки достаю, прямо скажем, не совсем как самурайский меч в одноименных кинофильмах. *** У большого камня тусовалось молодое семейство - он, она и дитя в коляске. Гляжу, он залезает на камень, у нее мыльница наготове, тьфу, думаю, везде любители фотографировать себя, любимое на фоне хоть чего-нибудь. Тем временем, он прыгает, она щелкает, он опять лезет на камень. И так раз пять. Потом он берет мыльницу, а она лезет на камень и тоже прыгает. И тоже много раз. И тут я понимаю, что это люди учатся снимать прыгающие объекты в полете, помогают друг другу, молодцы какие. Очень трогательно, а мне еще и стыдно чуть-чуть делается. А нефиг потому что всякую херню про незнакомых людей вот так сразу думать. *** Иду по аллее парка, самой-самой дальней и глухой, тут даже спортсмены не бегают, и трава сквозь асфальт, и обрыв справа, и сразу река. Чувствую спиной - позади что-то не то. Оборачиваюсь на ходу, вижу, что ко мне приближается явно нетрезвый дяпон в спортивном костюме; энергичные жесты и нечленораздельные звуки выдают готовность к бурному общению. Вздыхаю про себя: вот ведь, и тут всякие уебища бродят, мешают гулять. На такой случай есть у меня с давних времен отработанная техника: нужно представить, что твое тело покрывается острыми сверкающими шипами, чем длиннее - тем лучше, у меня обычно около метра выходят. Никто близко не подойдет, обычно сворачивают в сторону, а если проходят мимо, то огибают деликатно по дуге. На самом деле, очень просто и полезно, если любишь уединенные прогулки в глухомани, да и в центре города иногда бывает очень кстати; единственное неудобство - без ощущения опасности фокус не очень работает, а то и в общественном транспорте можно было бы развлекаться. Так вот. Отрастив должное число блестящих шипов, иду дальше. Слышу, что звук шагов за спиной изменился. Оборачиваюсь - и что ж? По аллее идет немыслимой красоты блондинка с волосами до лопаток, в черном брючном костюме и белоснежной сорочке. Пока я стояю, раззявив рот, она проходит мимо и скрывается в ближайшем кустарнике. Фигассе некоторые превращаться умеют. *** А потом лезу вниз, к реке, цепляясь за древесные корни, практически на заднице сползая, и добираюсь как-то, и все золото этого октября - мое. Как, впрочем, и весь свинец грядущего ноября, но мало ли, что будет завтра.