Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

чингизид

про конец света

Давно хочу сказать, да лень. Но, наверное, лучше сказать.

- Мне вполне понятна всеобщая надежда на конец света. Это же уроки можно не делать!
Средний по палате современный человек так затрахан бессмысленными обязанностями, избытком информациии и поверхностных коммуникаций, что совершенно понятно его тайное (у всех в разной степени) стремление все это прекратить. Даже я, когда думаю о смене паспорта, ловлю себя на тихой, глубоко в подсознание запрятанной надежде - ну, может, повезет, и я просто умру раньше.
Это я-то! Блин. Ваще.

- Одновременно мне совершенно очевидно, что за счет постоянных обещаний скорого конца света население (т.е., некоторая процентно весомая часть его) поддерживается в состоянии постоянной повышенной паники. Если учесть, что паника в настоящий момент вообще нормальное состояние современного человека (живущего без войны-чумы и прочих развлечений), приведение массовых умонастроений из средней паники в повышенную - тенденция вполне закономерная.
Я не удивлюсь, если эту панику просто кто-то ест. Например, злые инопланетяне. В противном случае, зачем бы выжимать ее из населения такими грубыми соковыжималками, как вечный апокалипсис, который всегда где-то рядом, и к которому (внимание, новинка!) надо просто хорошо, по-умному приготовиться. Например, купить керосину, свечей и консервов.
То есть, конец света переживет тот, кто хитрей и запасливей! И легче поддается панике. И верит при этом во всякую херню. И готов хлопотать с припасами и складывать их в чулан. Вдумайтесь, а. Вы только вдумайтесь.
Если чо, лично я с остатками человечества, отобранными по вот такому принципу, как-то не очень хочу дальше тусить. Вообще-то.

С третьей стороны, если человечество не будет вестись на всякую чушь и сладострастно паниковать по столь идиотским поводам, наши гипотетические мистические друзья, которые питаются паникой, будут вынуждены придумать что-то еще. Так что ладно, паникуйте и скупайте консервы. Возможно так вы спасаете нас от войны и чумы. Договорились.
Но учитите, что уроки делать придется при любом раскладе. Это типа хорошая новость, хотя многим, подозреваю, не нравится.

P.S.
(И - вдруг осенило меня - если паникой кто-то питается ну, мы же знаем, что это злые инопланетяне, тогда понятно, с чего все эти дикарские пляски с запретом курения. Табак же как раз успокаивает ровно на этом уровне, превращает панику в обычный бытовой стресс, а то и вовсе убирает.)
чингизид

два Вильнюса

На самом деле, конечно, гораздо больше чем два. И даже чем уайлдеровские "девять городов". Вильнюс в этом смысле как торт наполеон Мёбиуса, если вы хоть примерно представляете, что я имею в виду. Но простоты ради можно говорить только о крайностях.

В одной из крайностей живу, например, я. И мне регулярно приходится слышать, что к т.н. "реальному" Вильнюсу мое представление об этом городе не имеет никакого отношения. Потому что у нас тут "БУУУ!" - а не "ля-ля-ля". Не, даже так: "БУУУУУУУУУУУ!" Чтобы проняло.
Ну, это обычное дело - самую скучную, паскудную, подлую интерпретацию происходящего называть "реальностью", а все остальное объявить романтической фантазией, или просто глупостью. Изредка делают наоборот, то есть, "реальностью" объявляют только то, что нам нравится. Так, конечно, гораздо приятней, но тоже довольно глупо.
Правда же состоит в том, что все - реальность. Точнее, реальность - это все вместе. Сумма бесконечного (или почти) числа слагаемых. Сами же слагаемые вполне равнозначны, каждое из них не вся правда, но ее обязательная часть, вот в чем штука.

Да, так вот. Что касается Вильнюса. Вернее, Вильнюсов. Если брать два крайних варианта, это будут мой город-сон и такая унылая херня, что даже описывать словами ее не хочется, вдруг одно из них к нёбу прилипнет, и как я тогда стану жить.

При этом у настоящего Вильнюса (который есть сумма всех представлений о нем) очень хороший характер. Он легко и охотно соглашается со всеми мнениями о себе. И соглашается не словом, а делом: чего от него ожидаешь, то и получишь, чего напредставляешь, в том и будешь жить.
Казалось бы, чего проще - замри на пороге в ожидании десерта и наслаждайся потом всю жизнь.
Поэтому, кстати, так хорошо тут счастливым туристам. Среднестатистический турист, приезжая в незнакомый город, ждет все же скорее праздника, чем фуфла (хотя бывают такие специальные фуфлоискатели, прям с первой минуты так и рыщут в поисках недостатков и проблем, но это все же скорее патология, чем норма). И среднестатистический турист получает тут свой праздник по полной программе. Турист же несреднестатистический получает здесь такое, что словами не расскажешь. Ну, то есть, расскажешь - кое-что. Одну тысячную примерно часть.

О местных жителях говорить пока не буду вообще, это отдельная большая тема, и я в ней пока плаваю. Хотя информация, конечно, собирается.
А с приехавшими надолго жить и работать выходит довольно сложно, потому что легко сказать - имей хорошие ожидания. Когда они, негодники, по большей части, вообще бессознательные - ожидания-то. Настороженная готовность к плохому настолько норма для современного человека (особенно когда он не в отпуске), что ее даже не замечают, не выделяют как некоторое особенное состояние. Норма она норма и есть.
А в таком пластичном городе как Вильнюс настроженная готовность к плохому - это пиздец всему. В смысле, вообще. Полный бейт.

Так вот, приехать и поселиться в моем Вильнюсе, прозрачном городе-сне, очень трудно. Но некоторым все-таки удается. Время от времени я слышу истории о разных странных людях - английском профессоре, канадском лесорубе, немецком враче - которые приехали в Вильнюс, влюбились с первого взгляда и живут теперь тут долго и счастливо, палкой не выгонишь.

(Интересно, вот хоть кому-то хоть чуть-чуть понятно, что я стараюсь выразить словами? Потому что, мне кажется, ужасно невнятно получается. То есть, не читатель потенциально тупой, а тема такая неподъемная. О таком вообще человеческими словами обычно не говорят, уфф.)

Мне повезло приехать в Вильнюс в состоянии ожидания чуда. То есть, не просто ожидания, а жажды и даже настойчивого требования чудесного, как необходимого условия выживания, Москва меня к тому времени как раз уже приканчивала. И в том же состоянии мне повезло вернуться сюда во второй раз. И в третий. А потом...
Потом было всякое, включая нормальные человеческие неприятности. Одни только хождения в департамент миграции чего стоили. Но к тому времени мне удалось просечь фишку и всякий раз сознательным волевым усилием возвращать себя в состояние почти младенческой невинности, широко распахивать рот и застывать в ожидании метафизической конфетки. И конфетки падали в рот одна за другой - это же Вильнюс. Чего ждешь, то и получишь. Практически незамедлительно. Отличный город для тренировки, если вы заинтересованы воспитать в себе полное и безоговорочное доверие к миру, который - удивительное, непостижимое, невероятное место, точка, и слушать больше ничего не желаю. Осознанно и намеренно не желаю. Знали бы вы, как это трудно мне, человеку с самым критическим в мире умом. Ну или почти самым.
Но я продолжаю тренироваться стоять на всех ветрах с наивно распахнутым ртом в ожидании немыслимых чудес.

И это работает.
чингизид

про дела все-таки надо отчитаться

Запись про подписку разморозили без каких-либо действий с моей стороны. Ну, просто в русском руководстве ЖЖ есть люди, которые умеют читать по-русски. Сами мне вежливо написали, что сами все разрулят, потом написали еще раз, что уже разрулили.
Спасибо. Так, собственно, и должна себя вести всякая разумная администрация.

В общем, кто антропологически интересовался, чего с кириллическим сектором от слова "деньги" делается, и как крыши за евро в месяц рвет, можно изучать комментарии.
Впрочем, демонстрации здравого смысла, великодушия и достоинства  в этих комментариях много больше. Что, честно говоря, совершенно не удивительно.

Вообще, в этой ситуации очень ярко проявилось одно из основных свойств юзер-чингизида - быть зеркалом.
Вот кто как себя с юзер-чингизидом вел - тот такой и есть пред ликом... эээ... вечности, извенитепажалусто.

Штука в том, что юзер-чингизид во всех своих проявлениях помогает участникам коммуникационного процесса связаться с собой. Увидеть себя - как есть. Мне (человеку, из которого юзер-чингизид выскакивает) - тоже.
Очень его (юзер-чингизида) за это люблю. Поразительный чувак. Нам всем будет его не хватать.

Теперь самое смешное: тот самый человек из администрации ЖЖ, который все разрулил, рассказал, что они там у себя вот буквально на днях в следующем году ровно то же самое собираются сделать. То есть, возможность создания платных ЖЖурналов и подписки на них. Такие дела.

Штука не в том, что я просто скромный гений, как всегда опередивший свое время (время бежало ноздря в ноздрю и пришло к финишу всего на полгода позже). А в том, что несколько лет спустя большая часть возмущающихся моим бездуховно-коммерческим поведением, станет считать абсолютной нормой подписываться на платные блоги своих любимых авторов. А еще какая-то часть так и не станет ни на что подписываться (и это правильно - выбор должен быть). Мелкие воришки тут же придумают тыщщу схем, как читать платное бесплатно. Великодушные люди будут рассылать платный контент небогатым друзьям. А стукачи - писать доносы на первых и вторых. А заодно на авторов, недостаточно высокохудожественно удовлетворяющих подписчиков.
Я, кстати, тоже найду на кого подписаться. Надо будет, кстати, составить список любимых юзеров. Давно собираюсь, да все как-то слов не найду. А надо найти.

Короче говоря, к идее оплаты чтения все довольно быстро привыкнут. Побурчат и примут - это ж начальство велело, а не отдельный непойми кто выпендрился. Значит, правильно, так и надо, все путем.

Да, так я чо сказать-то хочу.
Извиниться передо мной никогда не будет поздно. Хоть двадцать лет спустя. Мне-то все равно, а извиняющемуся польза. И это очень хорошая новость. Вы не представляете, насколько она хорошая.

А комментарии я тут закрою. Недосуг мне потому что. И спать пора. Завтра очень хлопотный день.
чингизид

истории, которые

Какое-то количество лет назад создатели всяких интернет-ресурсов обнаружили, что посещаемость увеличивается в разы, если дать читателям возможность публично высказать свое мнение - о конкретном материале, о редакционной политике, о диагностике психических и венерических заболеваний уважаемой редакции, положении дел в стране, влиянии евреев на динамику истощения водных ресурсов и технологическом процессе изготовления кольев с целью последующего насаживания на них оппонентов. Ну, в общем, все мы примерно представляем, о чем речь. Это называется "интерактивность". Мать вашу за ногу.

Сперва были гостевые книги и форумы, нынче форму для комментария прикручивают под каждым материалом. Площадки для высказывания бесценных мнений уважаемой публики множатся; следующим шагом, подозреваю, будет прикручивание соответствующей формы под каждым абзацем, а также создание тематических "лайков" типа "на кол", "замуж, дура", "жыды", "запретить", "давайте, наконец, подумаем о детях", "кто употребляет слово "быдло", сам такой", - и так далее; набор, на самом деле, не очень большой. Чтобы высказать бесценное мнение во всей его ослепительной полноте можно было, просто жмякнув кнопку. Не перетруждаясь, стало быть.
(Кстати, не понимаю, почему так еще никто не сделал. Или сделали, а я не знаю?)

В общем, пока желающая обнародовать свое мнение аудитория по старинке долбает клавиатуру. Ничо, худо-бедно справляется. Результат впечатляет. Ни для кого не секрет, что если этими комментариями вымостить дорогу в ад, грешники будут воспринимать прибытие в кипящий котел как долгожданное облегчение. (Исключения, конечно, бывают. Не вопрос. Но сумма впечатлений именно такова.)

Но все это я пишу вовсе не для того, чтобы ругаться на дураков. Чо на них ругаться, их, если по уму, пороть надо. Не то чтобы я верю в пользу телесных наказаний, а просто чтобы на какое-то время отвлечь их от интерактивности. Например.

Штука же вот в чем. Если в рамках все той же интерактивности попросить людей не высказать мнение, а просто рассказать историю. О себе, о друзьях, о родителях, о детях. О книжках, о путешествиях, о городах, о необъяснимых событиях. Да о чем угодно. О том, что едят их кошки, в конце концов. Так вот, на этот призыв к вам тут же слетятся десятки удивительных существ с невидимыми крылами. Это, возможно, будут еще не ангелы, но демонстрация серьезного шага в этом направлении. Ваши собеседники будут трогательны, забавны, умны, бесстрашны, добры и сострадательны. Список достоинств можно продолжить, вставляя союзы "и"/"или" - по вкусу и обстоятельствам.

Я не хочу сказать, что в обоих описанных случаях это будут вот прям одни и те же люди. Но... Да ну, на самом деле, одни и те же. Или почти.
И понятно, почему.

Просто призывая высказать мнение, оценить, рассудить, мы обращаемся к худшему в человеке. К его внутреннему борцу за место в пищевой цепочке, неожиданно получившему в руки дополнительное орудие пролетариата, которое пострашнее булыжника - возможность судить других. И оно (худшее), понятно, вылезает. А кто бы на его месте не вылез - если уж зовут.
А когда просим рассказать историю, мы обращаемся к самому человеку. Просто вот к нему - всему, целиком. К тому, кто живет здесь, сейчас, помнит прошлое, бестолково беспокоится о будущем, который слаб, уязвим, местами глуп, местами ослепительно мудр, то труслив, то бесстрашен, ленив и вдохновенен, и (непонятным для самого себя образом) бессмертен. И прекрасен - как всякое необъяснимое чудо.

Вот, кстати, может быть, в этом штука.
"Жизнь как чудо" - это же не просто фильм Кустурицы (т.е., не только фильм). Это, вообще-то, метод восприятия и проживания жизни. Довольно сложный в применении метод. Но, в отличие от большинства прочих известных мне, абсолютно рабочий. И эффективный.
Причем не имеет значения, насколько человек религиозен. Будет он рассматривать жизнь (свою и чужую) на земле как дело рук Господних, или как причудливую игру случая - все равно ведь чудо. Во втором варианте так вообще волосы дыбом - ну как, как такое могло получиться?!
А вот. Могло, оказывается.

И все эти наши истории. Все эти наши лытдыбры и воспоминания, вне зависимости от их т.н. "важности" - да взять хотя бы рассказаную мне в комментариях историю о черепахе, обожавшей манную кашу. Все это - отчеты с места проведения невероятного, уму непостижимого эксперимента "Жизнь на земле". Поэтому так завораживает. И поэтому рассказывать друг другу истории - отличное занятие, великое благо, практически лучшее, что может сделать человек при помощи языка (гусары, молчать).

Пишу вот и сознательно же приплетаю гусар, чтобы сбить пафос. Потому что пафос - это слишком мелко и ничтожно для правды, которую я откуда-то знаю и очень стараюсь рассказать в качестве очередной хорошей новости. Каковая новость состоит в том, что все мы есть друг у друга. И можем хоть каждый день заниматься одним из наиважнейших человеческих дел - рассказывать друг другу истории. Чтобы всякая жизнь могла многократно отразиться в чужих жизнях. Чтобы всякий опыт стал частью чужого опыта. Так переплетаются нити гобелена, образуя узор. Который можно разглядеть только с высоты птичьего и ангельского полета.
Но так даже и лучше.
чингизид

еще раз

Я здесь второй день. По ощущениям - месяц. Прет - страшно.
Дома, впрочем, в последнее время перло не хуже :)

Ко мне больше не пристают не только попрошайки, но и продавцы бесчисленных лавок. То есть, многие из них вежливо здороваются, и все. Без предложения немедленно зайти и посмотреть товары. Я не человек-невидимка даже, а просто сосед, которому надо пожелать хорошего дня, без всякой комерческой выгоды. Я ж говорю, примерно месяц. Круто, чо.

У меня тут уже есть своя кофейня. Куда я обычно хожу два раза в день (на протяжении всего месяца, который мне кажется). Мало того, что здесь делают пристойный кофе (с молоком он почти вкусный). Так здесь еще и чай-масала великолепный. Без сахара. Нет, вы не понимаете. БЕЗ САХАРА!!!! Какое счастье.
И содовая с лаймовым соком, который приносят отдельно в плошке. В другой отдельной плошке приносят сахарный сироп. Но его, слава богу, можно не наливать. И за это ничего не будет. Какое счастье.
Вчера вокруг моей кофейни было пусто, но уже сегодня к ней стянулись уличные музыканты (очень хорошие). И мой столик на веранде (единственный с ярко-алым зонтом) всегда пуст. Даже если я просто иду мимо без намерения заходить. За другими столами почти всегда сидят.

Надо признать очевидное: я - бог кофеен, выдуманный когда-то Н. Крайнер. Мелкое, но могущественное (с ограниченным, впрочем, действием) божество. Собственно, понять это можно было еще тогда, когда у меня завелась своя кофейня в городе Невьянске Свердловской штоли области, в 1984 (!!!) году. Кофейня обнаружилась при кинотеатре, никто из жителей города, кроме нас ни в кино, ни, тем более, в кафе не ходил, а там был недурной по тем временам кофе-из-машины, коньяк и шоколад. И больше ничего вообще, даже пирожных-корзиночек. Но мне как раз хватало для счастья четыре раза в неделю (с такой скоростью сменялись фильмы: два зала, в каждом два кино в неделю). Сидеть в кафе после сеанса можно было аж до закрытия кинотеатра, т.е., примерно до 23:00. Ну, то есть. Вполне можно жить.
Так что чему я удивляюсь здесь, сейчас. Кафе с верандой, кофе, чай-масала, музыканты, лайм-сода. Нормально.

Теперь надо, наверное, объявить обет молчания, быстренько, дня за два-три, допросветлеть до невозможности и упиздячить к морю. Ну, или остаться здесь навек, аж до конца января. Как карта ляжет.

Посмотрим.
чингизид

путевые зэ

Это ж надо было так расслабиться, чтобы, во-первых, заснуть сидя на диване. И проснуться за полтора часа до вылета. И пойти варить кофе вместо того, чтобы истерически одеваться и бежать. И спокойно выпить кофе, помыть за собой джезву и чашку, набуть валенки, вызвать такси и приехать в аэропорт за 10 минут до окончания регистрации. То есть, за 40 минут до вылета. Обычно я приезжаю часа за полтора до вылета (в Вильнюсский аэропорт, если по уму, достаточно приехать за час, он у нас маленький). И дико нервничаю, потому что организм, воспитанный московскими аэропортами, твердо знает, что надо - за три. Ну хоть за два с половиной.
Я прям хренею от таких перемен в организме.
Главное, во Франкфурте не остаться теперь на радостях. Тем более, подсознание только этого и хочет, с детства (то есть, не конкретно во Франкфурте, а в Германии вообще, в любой).
С третьей стороны, нахрена мне, честно говоря, в Индию? Человек, способный варить себе кофе за полтора часа до вылета, да еще и посуду за собой мыть, стопудов уже просветлел.

Меж тем, на досмотр стояла довольно дикая очередь, потому что рано утром у нас теперь, оказывается, много рейсов. Стоило мне пристроиться в хвосте, как объявили посадку на мой Франкфурт. И что ж? Выяснилось, что я теперь умею пройти через несколько десятков усталых-человеков-с-чемоданами, улыбаясь и повторяя на разных языках: "прошу прощения, объявили посадку на мой рейс". И все усталые-человеки-с-чемоданами улыбались в ответ и помогали мне выпутаться из шарфа, длина которого... эээ... несколько превышает мою способность контролировать нательные объекты.
И только одна девушка громким шепотом (по-русски) спросила своего спутника: "А почему все так сразу пропускают?" На что он ответил еще более громким шепотом (по-русски же): "Европа бля".
И он совершенно прав. И прекрасно формулирует.
Всем, стоявшим в очереди в Вильнюсском аэропорту около 5 часов утра 3 января сего года - спасибо до неба. Обещаю впредь не злоупотреблять просветлением и бардака не устраивать.

***

Франкфурт превзошел мои ожидания (которых, строго говоря, не было). Ну, то есть. Мне казалось, что я знаю Франкфурт. Три ха-ха. Правильный проводник одна штука, и от моего самомнения камня на камне не осталось. Я - лось и дебил без чуйки. По крайней мере, в мой прошлый (и единственый) визит во Франкфурт чуйки у меня не было. И мозга тоже. Потому как, имея в голове хоть подобие мозга, можно было сообразить, что в городе, где бомбили центр, имеет смысл гулять в окраины. А там. А там!
А там, например, Bornheim. Легко запомнить, потому что мой любимый район в Барселоне - Борн. То есть, запомнинать надо только "хайм", а это даже мне под силу.
Спасибо, хороший проводник. Ах, зачем у нас не было хоть на пару десятков часов больше.

Коротко говоря, во Франкфурте цветут не только розы, чем меня уже не шибко удивишь, но и лиловые ирисы, чем удивишь. До полной утраты понимания смысла вещей.

Говоря чуть менее коротко, "Коффифеллоуз", или как там его, дает фору нашим кофеинам по всем пунктам, кроме разнообразия и великолепия латте. Могли бы поучиться у коллег теплым круассанам и не убирать столики с улицы зимой. Во Фра, конечно, теплее, но не до такой степени, чтобы это было вот прям принципиально.

Говоря еще менее коротко (но все еще не пространно), мой безупречный сверхпроводник повел меня гулять в свой любимый район, который оказался местами до сладких слез похож на мой любимый район в Мюнхене (название мюнхенского района, и есть ли оно, не знаю, но он более-менее вокруг Янштрассе, какой бы дорогой ни шли мы туда из центра, т.е., из Старого Города, и если потом от Янштрассе идти далше, к реке, тоже будет ОНО; если, вернувшись домой, найду карты Мюнхена, скажу точнее).

Говоря снова покороче, у меня нет ни одного снимка с этой прогулки. И это говорит не о моем внезапном отвращении к фотографии, а о самодостаточности и полноте нашей прогулки.

Говоря же (снова) совсем коротко, это была одна из сотни лучших прогулок в моей жизни, а если учесть, что мой топ - это тысяча, можно представить, насколько мне понравилось все.

***

Про самолет из Германии в Индию имею сообщить следующее: он был ооочень большой!
Другие детали.

- Во-первых, меня больше не напрягает летать. А раньше - напрягало. Т.е., настоящим физическим напряжением, глупенькое тело изо всех щенячьих сил помогало самолету удерживаться в воздухе.
Вы не поверите, но самолет, оказывается, прекрасно справляется и без меня!
Страхи других пассажиров мне тоже стали до лампочки. Можно просто не принимать эту волну, как радиоприемник не принимает какие-то волны.
Еще мне раньше казалось, что как только я перестану нервничать в самолете, он тут же и грохнется. Т.е., страх казался платой (справедливой) за благополучный исход. Оказалось - полная фигня. Ничего никуда не грохнулось. Совершенно бесплатно. Долой бредовые приметы, наскоро выдуманные дурной головой.

- Во-вторых, электросигарета, бесспорно, помогает перенести полет любой длины с удовольствием и без страданий. По этому поводу трижды ура. Значит, даже в Новую Зеландию можно теперь лететь, дело только за баблом на билеты.

- В-третьих, у меня была соседка через одно кресло (место между нами пустовало), женщина из Индии. Которую сперва явно раздражало мое мельтешение (раздражение скрывалось за вежливостью, но такие вещи чувствуются же), но постепенно ее сердце смягчалось, и во второй половине полета она уже любила меня, как родная, хоть и не проявляла эту любовь ничем, кроме улыбок.
Очевидно, сама Индия примет меня примерно так же: не сразу, но полюбит всем сердцем.
Вот и проверим, работают ли такие приметы, рожденные не воображением, а инстинктом и примитивной спиномозговой логикой.

***

Собственно про Индию пока имею сообщить следующее.
Вот это их правостороннее движение. И праворульные машинки.
Когда едешь в такой машинке рядом с водителем, оказываешься в восхитительной ситуации. Ты как бы сидишь на своем привычном водительском месте, но без руля и педалей. И в таком состоянии пиздячишь по встречке со скоростью, явно превышающей разрешенную местным пэдэдэ.
Впрочем, после первой сотни километров привыкаешь.

Все остальное же вполне укладывается в рамки моих представлений о норме. Ну, иная реальность с немножко иными законами. Подумаешь.
Индия мне не "нравится" и не "не нравится". Просто она теперь дана мне в ощущениях, и я не могу это игнорировать. Собственно, и не хочу :)
У меня есть бесконечно дешевая светлая комната с видом на знаки свастики и Ом (на соседних крышах). И хозяин, вызывашийся каждый день варить мне кофе. Кто бы сомневался, что основного ресурса меня не лишат нигде.
Еще у меня есть переходник с британского электричества на человеческое. Интернета, кстати, пока нет, так что пишу я просто в окружающую среду и для собственного удовольствия.
Поживем - увидим, что дальше.

P.S.
Интернет, как видите, нашелся. Но сидеть в ём часами, как дома, и периодически, между делом, проверять почту я явно не буду.
Так что когда открою ваши комментарии - неведомо. Когда-нибудь :)
чингизид

познавательная блог

Это я, например, иду вечером по улице, а там такой теплый бархатный цельсиевый ноль и дым от каминных труб. И на узеньком бульварчике стоит старинная, из раньшенных времен, здоровенная, в пол-бульвара афишная тумба, на тумбе много-много слоев афиш, не удивлюсь, если самые нижние еще времен какого-нибудь президента Сметоны, и все эти слои трепещут на ветру рваными краями. И фонарь светит точно сверху, в самую тумбину макушку, как первый режиссер Марлен Дитрих снимать придумал, потрясающий эффект, ничего красивее этой афишной тумбы с фонарем на ветру мне не показывали целую вечность, то есть, года два, с тех пор, как ночью в Барселоне люди пускали гигантские мыльные пузыри на очень темной улице, освещенной только несколькими окнами соседних домов.

А потом я прихожу домой, пью чай, проверяю почту и нахожу там дурацкий спамный комментарий: "у вас познавательная блог. Бесконечно интересная информация".

Бесконечно интересная информация, о да.

Еще пришел другой спамный комментарий: "Прыщи на лице быстро".
Воистину диавольский соблазн.

Примерно половина френд-ленты повествует о рождественских ярмарках, вторая примерно половина готовится к революции.

А вчера кто-то писал о специальном приложении для айфона "I'm Getting Arrested". Я уже несколько минут не могу толком сформулировать, почему это настолько же смешно и страшно, насколько смешна и страшна вся эта вымороченная московская жизнь, которую я уже почти не помню. Ну, то есть, как - помню, конечно. Как помнят документальное кино. Ничего личного. Было очень интересно.

Приложение для айфона "I'm Getting Arrested" - такая наклейка должна быть на папке с досье на Москву в Небесной Канцелярии, если, конечно, там есть досье на города (должны быть, если по уму). Чтобы любому юному ангелу-стажеру сразу становилось понятно, с чем он имеет дело.
Бесконечно интересная информация.

Лично мне демократия (как принцип управления) кажется злом: большинство всегда ошибается. Ну, по крайней мере, большинство всегда выбирает варианты, совершенно не подходящие лично мне. А это и есть самая большая ошибка - не угодить лично мне. Какое безобразие.
(Меня, наверное, вполне устроила бы монархия, при условии, что монарх - мой друг. Или там, не знаю, просвещенная тирания какая-нибудь, но только очень просвещенная. И тоже при условии, что тиран - мой друг. А если не захотят со мной дружить, то и пошли в жопу оба - и монарх, и просвещенный тиран. Ишь - растиранились тут, понимаешь.)

Но эмоционально я очень хорошо понимаю всех, кто собирается сейчас на баррикады, или что там у вас вместо них. Я бы на вашем месте, может, тоже, потому что не терпеть свинство приятней и полезней для здоровья, чем терпеть. А может, не тоже, потому что все-таки очень не люблю толпы, если они не ярмарка типа Казюкаса.
И, если что, закачайте в свои айфоны эту чертову программу. Мало ли, что мне тут, дома, попой на теплом стуле, смешно. Дарите цветочки милицанерам, это смешная штука и вообще хороший ход. Берегите себя. У меня гражданство другой страны (можно начинать соболезновать - Украины), живу я вообще в третьей (на этом месте соболезнования временно прекращаются), с вами меня, строго говоря, связывает только язык, при помощи которого у меня очень неплохо получается называть неназываемое и прочие фокусы, в кириллическом секторе не шибко рентабельные, но тут уж ничего не поделаешь.
Поэтому мне, конечно, эгоистично хотелось бы, чтобы кириллический сектор был не очень ужасным местом. Потому что я в него из себя пишу. И есть же какие-то элементарные правила гигиены. Всем, кто старается его (кириллический сектор) исправить, спасибо, вне зависимости от того, правильно вы поступаете, или нет. На самом деле, никто не знает, как правильно.

Ну, в общем. Делайте, что считаете нужным, и будь что будет.
Удачи вам, в любом случае - тем, кто ходит на митинги, и тем, кто не ходит. И тем, кто собирается уезжать, и тем, кто не собирается. И даже тем, кто борется с мировым злом методом тыканья в кнопочку "перепост", хотя мне это нравится даже меньше, чем демократия. Вы все дураки, и я тоже, потому что так положено человеку на этой земле - побыть немножко дураком. Такие тут порядки, чо.
Берегите себя, пожалуйста.

Комментарии закрываю совсем, не о чем тут говорить. И дурных ботов как-то очень уж много.
чингизид

какдела

Кошка вчера ночью поймала бабочку размером с пол-воробья, и, похоже, сожрала, а потом проспала 12 часов кряду, не меняя позы. Проснулась, впрочем, голодная и готовая к новым подвигам.

А я все вспоминаю, как она прошлым летом среди ночи приманила в студию двух воробьев, поймала, помучила и наконец растерзала, одного за другим, в порядке очереди. И каково мне было сидеть, ощущая одновременно панику, предсмертный страх и боль птиц, радость и охотничий азарт кошки, и ничего не предпринимать, не вмешиваться, не иметь мнения на сей счет, просто наблюдать и насыщаться опытом. Это было очень круто. Понятно, что не впервые в жизни, но ярко и отчетливо, как никогда прежде. Настолько, чтобы легко было зацепиться - потом, то есть, сейчас, отсюда. Оседлать этот ветер, в котором нет ничего, называемого словами.
.
Сейчас, когда я учусь делать это состояние основным, стабильным, фундаментальным (получается много раз в день на много минут подряд, и это очень круто), я вспоминаю ту ночь и говорю кошке: "спасибо, учитель", - так искренне, как никому и никогда.
(Что, впрочем, не мешает давать учителю по жопе, когда учитель, забывшись, лезет на запретный кухонный стол, или орет дурным голосом в неподходящий момент.)

***

А к другу А. пришла бабушка с диктофоном, сказала: "Мне рассказали, что вы можете сказать такие вещи, которые никто больше не скажет, так вы скажите, а я на память запишу". Это было пять лет назад, и друг А. тогда сказал, что в диктофон вещать не будет, а так, конечно, можно и поговорить. Ну и поговорили, конечно.
Вчера, то есть, пять лет спустя, бабушка пришла к нему снова, сказала, что кое-что из сказанного тогда забыла и попросила повторить близко к тексту, если уж записывать на диктофон тогда не разрешил.
По-моему, это был переодетый Карлос Кастанеда, который теперь так развлекается, потому что умер, и ему все можно.

***

Еще я ем сейчас апельсиновое мороженое в одном из наших "Шоколадов". Очень круто.
чингизид

(no subject)

Друг А. говорит: смерть - недостаточная причина, чтобы перестать улыбаться.
Я говорю: смерть - достаточная причина, чтобы не прекращать улыбаться.

(Вот поэтому он практически святой, а я просто культурный герой.)
чингизид

Субботник

Сперва Матиасу снилась вполне безобидная ерунда, но постепенно сон каким-то образом вырулил в хорошо знакомый, регулярно повторяющийся – не то чтобы настоящий кошмар, скорее просто муторную суету, в ходе которой хаотически мечешься по городу в поисках вокзала, откуда совсем скоро отправится поезд, твоя единственная возможность уехать из города до начала принудительных школьных экзаменов для всего взрослого населения; по какому предмету будут экзаменовать, никто не знает, но ходят слухи, что по химии, из которой невозможно вспомнить вообще ничего. Что сделают с провалившими экзамен, тоже неясно, но мысли об этом неизбежно рождают тоскливое предчувствие небытия.
Однако есть поезд. На поезде можно спастись, уехать в Тернополь, где не сдают никаких экзаменов, в Тернополе живёт тётка Ганна, а к родственникам отсюда пока выпускают, нужные справки он купил в специальном тире, где за каждую печать надо платить метким выстрелом, осталось найти вокзал и успеть заскочить в вагон прежде, чем поезд тронется. До отправления осталось буквально несколько минут, но усилием воли можно замедлить ход часовых стрелок; это изматывает, отнимает последние силы, а вокзала всё нет, куда бы ни повернул, крепнет ощущение, что только удаляешься от цели, и с каждым разочарованием удерживать время на месте становится всё трудней.
Повернув в очередной раз, вдруг неведомо как оказался на берегу Вильняле, рядом с маленьким фермерским рынком Тимо, он регулярно ходил сюда наяву, по четвергам - за домашней моцареллой и соусом песто, которым торгует весёлый молодой итальянец, неведомо как попавший в наши края, а в ресторанные дни, по пятницам – за острой тайской лапшой и изумительными гамбургерами; впрочем, неважно, главное, сразу узнал это место и, словно очнувшись от морока, вспомнил, в какой стороне тут вокзал. Не слишком далеко, за четверть часа вполне можно добраться, если идти очень быстро, а лучше – бежать.
Небольшую группу людей, расположившуюся на речном берегу, он сперва не увидел, заметил только когда один из них, плечистый седой мужчина в рубахе с закатанными до локтей рукавами, поднялся, взмахнул рукой и громко его окликнул:
- Добрый день! Меняю кофе с пирожным на сигарету! Если она у вас есть, соглашайтесь, эклеры у нас хоть куда, такие кому попало не снятся, а наяву их вообще невозможно испечь: крем замешан на облаках, взбитых юго-западным ветром в последнюю летнюю ночь, почти целый месяц назад, представляете, как он хорошо настоялся? Ну что, по рукам?
Матиас застыл на месте, пытаясь понять смысл фразы. Слишком она была запутана, слишком много слов, лишняя, ненужная информация для человека, у которого сейчас одна цель: спасти свою жизнь и бессмертную душу от школьного экзамена по химии, пока поезд, счастливый последний поезд в благословенный тихий Тернополь ещё не ушёл.
Наконец кое-как перевёл сказанное с чужого языка на свой, понял только, что у него просят сигарету. Наяву именно сигаретами никогда ни с кем не делился, не из скупости, просто не любил вот таких хитрожопых курильщиков, норовящих поживиться за чужой счёт. Но сейчас почему-то сразу решил, будто щедрый поступок придаст ему сил, а они как раз очень нужны, чтобы удерживать на месте время, пока он будет бежать на вокзал. Полез в карман, вместо кармана рука каким-то образом провалилась в ящик письменного стола, который был у него ещё на прошлой работе, но сигареты там нашлись, причём не какие попало, а в чёрной пачке, английские, купил в дьюти-фри по дороге из отпуска три с лишним года назад – надо же, сколько всего вдруг ожило в памяти и пролилось на него благодатным дождём, даже почти перестал бояться предстоящего экзамена, вернее верить в него почти перестал, но всё ещё полагал, что благоразумней уехать из города, если получится. Если удастся успеть на вожделенный последний поезд, шансов, положа руку на сердце, совсем немного; впрочем, пока я тут стою, время, кажется, тоже не идёт.
Поэтому с места не сдвинулся – не то что не мог, просто не рискнул потревожить время. Но помахал незнакомцу пачкой – дескать, если надо, иди сюда. Сказал:
- Берите так, не надо кофе с пирожными. Я должен бежать. Я опаздываю на поезд.
Его слова произвели на незнакомцев впечатление. Один обернулся и внимательно посмотрел на Матиаса, другой зачем-то закрыл лицо руками, а женщина, которую он сперва принял за кудрявого мальчика, и только сейчас разглядел довольно пышную для такого тонкого тела грудь, сказала седому:
- Давай ему всё расскажем! Зачем человеку мучиться? Когда ещё тот будильник. Пусть лучше спокойно кофе попьёт.
- Да разве я против? - удивился седой.
Подошёл к Матиасу, взял из пачки одну сигарету, протянул ему термос-кружку и совсем крошечный, словно бы кукольный эклер:
- Допивайте. Там немного, но всё, что осталось – ваше. И пирожное, как обещал. Извините, что всего одно – последнее, больше не осталось! - зато боевой трофей. На меня натурально рычали, когда я его забрал. А на поезд плюньте. Не надо вам никуда уезжать. Ничего плохого с вами здесь не случится. Это просто сон такой неприятный, особого смысла в нём нет. Но подобные сны почему-то регулярно снятся всем подряд: как опаздываешь на поезд, но не можешь найти вокзал. А если всё-таки находишь, долго бежишь по бесконечному перрону, потом выясняется, что нужный состав стоит на другом пути, и теперь уже точно не успеть, до отправления всего минута...
Он ещё что-то говорил, но Матиас почти не слушал, потому что вдруг вспомнил разом все свои сны про дурацкий поезд, на который непременно надо успеть, они преследовали его с детства и отличались, разве что, незначительными деталями. Самый популярный в его персональном ночном кинозале триллер, поймать бы сценариста, да удавить.
- ...не нравятся, - продолжал тем временем говорить седой. - Но вмешиваться мы не имеем права, поскольку эти сновидения не принадлежат к категории особо опасных для психики и здоровья кошмаров, а наоборот, считаются умеренно полезными, то есть, укрепляющими сознание. Хотя будь моя воля, я бы их на нашей территории запретил.
- И я запретила бы! – горячо поддержала его кудрявая женщина.
А один из молчавших до сих пор мужчин снисходительно сказал:
- Мои коллеги – пламенные сторонники цензуры. Дай им волю, в мире не осталось бы ни одного неприятного сновидения. Всему человечеству снились бы исключительно зелёные лужайки с пушистыми зайчатами, пляжи на райских островах, заоблачные дворцы, карусели, кондитерские и цветущие сады.
Матиас подумал, что, пожалуй, не отказался бы от такого набора. В конце концов, сон для того и придуман, чтобы отдыхать. А не бегать по городу в поисках уходящего поезда. И уж всяко не школьные выпускные экзамены по новой сдавать.
А вслух он спросил:
- Так выходит, я сейчас просто сплю? Интересно. Не помню, чтобы раньше выяснял во сне, что это именно сон. И вы мне, выходит, приснились?
- Что-то вроде того, - кивнул седой. – Хотя в отличие от большинства образов, порождённых вашим спящим сознанием, мы действительно здесь присутствуем. И кофе присутствует. И пирожное. Попробуйте! Есть во сне что попало я сам никому не советую, но от нашей еды не будет вреда.
Напиток в кружке был чёрен, как положено крепкому кофе, и довольно горяч. Но ни вкуса, ни даже запаха Матиас не почувствовал. Зато эклер оказался явственно сладким. Ну и дела.
- Ну и дела, - сказал он. Обо всём разом. Подвёл, так сказать, итог.
- Ну и как, вкус ощущается? – с неподдельным любопытством спросил молчавший до сих пор мужчина с волосами какого-то удивительного серебристого цвета, не то крашеный, не то действительно с такими уродился, поди разбери.
Впрочем, он же – просто сон. Какой с него спрос. Спасибо ещё, что не зелёный. И без щупалец. Очень мило с его стороны.
- Сладкий вкус ощущается, а горький как-то не очень, - ответил Матиас. – То есть, кофе вообще никакой. А эклер отличный.
- Ладно, - откликнулся крашеный. – Тогда на здоровье, не жалко. Между прочим, от сердца его оторвал!
- Это я его оторвал от твоего ненасытного сердца, - сказал седой. И подмигнул Матиасу: - Не обращайте внимания. Ари исключительный сладкоежка. И уже, похоже забыл, что кроме своей слопал почти всю мою порцию. Я себе всего две штуки оставил. И одно вам отдал.
- Ой, тогда не надо было отдавать, - смутился Матиас.
- Ну как – не надо? Терпеть не могу стрелять сигареты у незнакомцев, а так всё-таки более-менее честный обмен.
- Ну так сигареты мне просто приснились.
- Как и пирожные нам. Всё по справедливости.
Крыть было нечем. Матиас отдал седому пустую кружку и только теперь заметил у него в руках садовую лопатку. Такие же были и у остальных, только кудрявая женщина вооружилась большой столовой ложкой, впрочем, та тоже была измазана в земле. Вспомнил разговор про цензуру, карусели, лужайки и кроликов и рассмеялся:
- А вы что, сады сажаете? Чтобы во всех снах сразу цвели?
- Ну надо же, - сказал тот самый человек, который насмехался над своими коллегами. – Сразу нас раскусили! Вас не Шерлоком случайно зовут?
Комплимент был незаслуженный, но всё равно приятный. Матиас невольно расплылся в улыбке.
- Нет, - признался он, - к сожалению, я просто Матиас... Ой, слушайте, это я сейчас своё имя во сне назвал? Раньше не получалось, по крайней мере, в тех снах, которые я помню. Но я довольно много помню, с детства. Всегда было очень жалко их забывать, и я как-то наловчился запоминать.
- Очень полезный навык, - серьёзно сказал его собеседник. – Вы большой молодец, что стараетесь, все бы так. И про нас вы всё правильно поняли. Мы действительно занимаемся озеленением общего онейрологического пространства первого уровня. Проще говоря, территории, которая более-менее регулярно снится подавляющему большинству городского населения в так называемой фазе «быстрого сна»; более глубокое погружение обычно приводит спящего в индивидуальные пространства сновидений, а место, где мы с вами встретились – что-то вроде общего холла в большом доме, через который время от времени проходят все. Я понятно выражаюсь?
- Даже как-то чересчур понятно, - заметил Матиас. – Обычно вместо нормальных разговоров во сне получается какая-то белиберда. А сейчас чётко и ясно, как наяву.
- Это потому что все присутствующие здесь выработали привычку сохранять в сновидении обычную ясность сознания. А вы просто на нас настроились и тоже стали таким, - объяснил тот. – Во сне мы все те ещё хамелеоны, чутко реагируем на изменение обстановки, и сами меняемся, чтобы оставаться уместными; собственно, отчасти именно поэтому вспоминать сны бывает так трудно: наяву человеческая психика не настолько подвижна и пластична. Впрочем, извините, я увлёкся. Сказалась привычка инструктировать молодых сотрудников, а вам эта информация ни к чему. Лучше давайте займёмся делом. Готов спорить, вы ещё никогда не сажали растения в собственном сне. Хотите посадить крокус?
- Крокус?!
- Ну да. Конец сентября – отличное время для посадки луковичных. Началось с того, что Таня, - он кивнул на кудрявую женщину, - закопала пару десятков луковиц на этом берегу. Наяву, после дежурства. Просто так, чтобы в городе были дикорастущие крокусы, не только в палисадниках, а прямо на берегу реки. Мне её идея понравилась – именно такими поступками изменяется мир. Но для закрепления успеха имеет смысл сделать то же самое в общем пространстве сновидения, благо рынок Тимо и берег Вильняле совпадают в обеих реальностях целиком, один в один. Поэтому у нас сегодня, можно сказать, субботник. Хотя на самом деле, сре... нет, уже раннее утра четверга. Но, по-моему, никакой разницы. Лишь бы лунный день для посадки подходил. А этот вполне ничего.
Матиас слушал его, как завороженный. А потом взял протянутую ему лопатку и принялся рыть. Его почти сразу остановили: «Хватит, не надо так глубоко! Достаточно пяти сантиметров». Взял из Таниных рук крошечную луковицу – «Этот жёлтый, если верить картинке на пачке» - опустил в ямку, присыпал землёй, растерянно спросил:
- И всё?
- И всё! – рассмеялась кудрявая Таня. – Невелик субботник: здесь на четверых хорошо если полчаса работы. Мы бы давным-давно закончили, если бы не устроили пикник. Слушайте, а вы не дадите и мне сигарету? Обычно они хоть кому-нибудь из нас, да снятся, а сегодня все сигаретные пачки в наших карманах превратились в пакеты с луковицами. Как-то мы чересчур увлеклись.
Достал из кармана, вернее всё из того же ящика бывшего рабочего стола чёрную пачку, протянул ей, сказал:
- Забирайте всю, мне всё равно вот-вот просыпаться. А наяву я выкурил эти сигареты ещё три года назад.
- Спасибо! – обрадовался Таня. И тут же огорчилась: - Ой, а вас и правда уже почти нет.
Это он и сам ощущал. Но пачку отдать успел прежде, чем окончательно проснулся.

***

Его разбудил Павел, друг и коллега, оставшийся ночевать накануне, как всегда, когда они оба работали в утреннюю смену: Павел жил на дальней окраине, возле Ботанического сада, а от Матиаса до работы пешком - максимум четверть часа.
- В кои-то веки с девушкой хорошей познакомился, - проворчал Матиас, - и вдруг выясняется, что пора вставать. Нет в жизни счастья. И даже элементарной справедливости в ней нет.
Павел был целиком с ним согласен. Как и любой здравомыслящий человек в половине седьмого утра.

***

Дурацкие сны про поезд, экзамены и прочую дрянь Матиасу после этой встречи долго не снились. Ну или просто забывал их ещё до пробуждения. Но в начале апреля – во сне тогда кстати тоже был апрель, в отличие от настоящего солнечный, но холодный, ещё почти без листвы – вдруг приснилось, что город захватили то ли инопланетяне, то ли просто странные существа и теперь отбирают людей по каким-то спискам, присылают письма с предписанием явиться на Кафедральную площадь, указывают дату и время, вроде бы, каждому разную, никто не знает, для чего, но подозревают недоброе, и единственный выход – уехать отсюда, пока ещё ходят какие-то поезда, можно к деду Григорию, в Каменец-Подольский, у Матиаса нашлась пригласительная открытка на свадьбу, все вокруг говорили, для перехода границы она вполне подойдёт.
Билеты на поезд можно было купить в двухэтажном бетонном бараке на окраине города и больше нигде; барак, как ни странно, сразу нашёл, даже билет купил без препятствий, на обратной дороге выбросил телефон, чтобы не проверять почту, и если ему успеют прислать письмо с предписанием, ничего об этом не знать: пока не знаешь, приглашение не считается, можно его игнорировать, поэтому избавиться от телефона было разумным решением, главное – ни на минуту не забывать, что выбросил, а то случайно нашаришь его в кармане, и тут звякнет новое почтовое сообщение, придётся читать, и вот тогда точно - всё. Что именно «всё», Матиас предпочитал не задумываться, сейчас важно не это, а отыскать вокзал.
Чёртов вокзал, конечно же, снова манил и дразнился, несколько раз мерещился буквально за углом, но тут же оказывался чем-то иным: киоском с мороженым, чулочной фабрикой, магазином галантереи, выставочным павильоном выброшенных цветов. Блуждал по городу, вернее, панически метался, а время шло, хоть и тормозил его волевым усилием, но оно не стояло на месте, до отхода поезда в Каменец-Подольский оставалось всего двадцать минут, и семь из них истекли очень быстро, всего за какие-то полчаса.
Без особой надежды на успех пересёк проходной двор и внезапно вышел с улицы Наугардуко прямо на берег Вильняле, к маленькому рынку Тимо* – вот это приятный сюрприз! Потому что дорога на вокзал отсюда хожена-перехожена, так хорошо знакома, что вряд ли станет хитрить, рассыпаться на множество переулков, каждый из которых готов в любую минуту оказаться тупиком; во всяком случае, имеет смысл попробовать, ещё есть шанс успеть.
Уже почти развернулся, чтобы бежать, но в последний момент боковым зрением заметил разноцветные пятна в траве, присмотрелся внимательней и увидел, что вдоль берега всюду рассыпаны лиловые и белые крокусы. И среди них один ярко-жёлтый. Вспомнил: его я сажал! И всё остальное, конечно, тоже сразу же вспомнил: как седой человек попросил сигарету в обмен на кофе, а его приятель с серебряными волосами не хотел отдавать эклер, как они объяснили, что ему не надо идти на вокзал, потому что поезд, который вот-вот уедет, это всего лишь сон, и всё остальное – сон, значит, бояться здесь совершенно нечего, а потом Таня... Да, точно, была же ещё Таня. Такая славная девушка, встретить бы её наяву; впрочем, конечно, не факт, что наяву я ей тоже понравлюсь, - думал Матиас. – Но всё равно, было бы хорошо.
Он сидел на берегу реки, на редкой, зато ослепительно зелёной, совсем молодой траве, среди цветущих крокусов, посаженных осенью в одном его сне, чтобы весной расцвести в другом, и смеялся, не просыпаясь – над собой, поездами, экзаменами, инопланетянами, билетами, вымышленными родственниками, справками и эклерами. Хотя непонятно, что такого смешного в эклерах? Пирожные, как пирожные, вполне ничего.

_____________________

*Наяву это, конечно, невозможно. От улицы Наугардуко до фермерского рынка, известного в городе под названием Tymo Turgelis, примерно двадцать минут пешей ходьбы.