Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

конечно издеваюсь

Город-тролль

Иногда ничто человеческое мне не чуждо, и это довольно нелепые дни. В такие дни как ни придуривайся, а экзистенциальный кризис волочится за мной, как парашют за Штирлицем, но этот город давно меня знает и уже наловчился одним ударом выбивать из меня эту дурь.

Сегодня удар был нанесён на улице Одминю, там какая-то арт-галерея - мне показалось, она так и называется "Арт-галерея", но может там ещё кусок названия есть, надо сходить проверить; впрочем, неважно - так вот, из окна этой арт-галереи на меня таращились вот эти два чувака.



Синенькие лампочки не горели, это они зря, но ладно. Может, когда темно, горят.

В общем, я не знаю, куда казённый парашют подевался. Да и больно он нужен, тот парашют.
бойс

Новости народной медицины

Даймё Такэда Сингэн, возможно, известный моим ровесникам по нашумевшему в нашем отрочестве кинофильму "Провал во времени" (Такэда Сингэн - тот самый полководец, который навешал люлей попаданцам, несмотря на всю их современную военную технику) - так вот, рассказывают, что однажды даймё Такэда Сингэн сидел на своём походном стуле, никого не трогал, руководил битвой при Каванакадзиме. И тут к нему подкрался его давний враг Уэсуги Кэнсин с обнажённым мечом и, зловеще ухмыляясь (справедливости ради, о выражении лица Уэсуги Кэнсина история умалчивает, так что это уже мои домыслы), спросил Такэду Сингэна, о чём он думает перед смертью. В ответ на это Сингэн тут же сочинил стих, и пока нападающий, большой любитель изящной словесности, слушал, развесив уши, отразил удар его меча боевым железным веером.
В общем, ничем та история не закончилась, в смысле, никто никого не убил, разошлись по нулям. А вот эффективный способ быстрого выведения из творческого кризиса Уэсуги Кэнсину следовало бы запатентовать.

(Обнажённый меч в хороших руках вообще много от чего помогает, но при так называемых творческих кризисах бесценен ваще.)
чингизид

Солнцеворот

Время от весеннего солнцестояния равноденствия до летнего солнцеворота отличается от прочих периодов тем, что в воздухе разлито торжество жизни и обещание лёгкого дармового бессмертия; ясно, что лживое, но укрепляющие дух витамины из него добываются всё равно.
А всё остальное время ни хрена нигде не разлито, и это счастливое ощущение торжества жизни и лёгкого, естественного, по праву рождения положенного нам всем бессмертия приходится вырабатывать самостоятельно. Кто не умеет, сам дурак.

Ворота моего внутреннего завода уже отпирает внутренний сторож. Он хмур, сосредоточен и ситуативно трезв. Щас подтянутся работяги, и пойдёт пиздячилово. Сторож этому даже рад - соскучился без шума станков.

Хорошей всем девятимесячной рабочей смены.
чингизид

двадцать лет спустя, утопия

- А лет через двадцать, - говорю я, - толстые просто получат от мирового сообщества кусок пустыни, оттяпанный у фраппированных такой наглостью арабов, и устроят там своё государство. А по соседству будет государство курильщиков, где-нибудь в горах, от которых как раз наотрез откажутся толстые, потому что влом залезать. Ну, это отлично, приятно курить, сидя на горе! Надеюсь, толстые и курильщики понравятся арабам больше, чем евреи, у них найдётся много общих интересов, например, халва и кальян, так что даже воевать особо не придётся. Хорошие будут страны, главное до того момента не бросить курить, чтобы репатриироваться без препятствий. Потому что к толстым тебя точно не возьмут, а меня - смотря какие будут квоты. До восьмидесяти, пожалуй, разъемся, а дальше - пас. Ну и потом горы всё-таки круче. А к толстым можно просто в гости ходить. На халву.

В общем, ждём, когда мировое сообщество начнёт извиняться.
шляпа

Вильнюс вотпрям сегодня

В последнее время мне стало казаться, что с фотографией - всё, прошло, окончательно и бесповоротно, ну то есть, можно конечно снимать дальше, но необязательно, потому что "я знаю, как и могу" совсем не равно "меня зажигает", а без этого зачем.
Камеру с собой я всё равно ношу, но только потому что новая гэшечка весит 200 граммов, карман не тянет, и я просто забываю её вынимать.

Однако сегодня выяснилось, что если зайти на четверговый ужупский рынок, набрать там всего да побольше, нагрузить две тряпичные сумки, повесить их на плечо, а в руки, чтобы мало не показалось, взять пластиковое ведёрко с малиной, окончательно ограничив таким образом свободу действий, и со всей этой хернёй попытаться взлететь, в смысле, пойти домой через Старый город, сразу таааак хочется поснимать! И это, и то, и ещё вон то, АААААААААА, дайте мне третью руку.
Третьей руки мне не выписали (что, возможно, к лучшему, по крайней мере, не придётся менять гардероб), но вместо неё у меня неукротимая воля, которая есличо удержит и ведёрко с малиной, и камеру, и сорванный ветром улетающий шарф. Ясно всё со мной, трудности меня возбуждают. Я долбаный экстремал.



Collapse )
чингизид

Витамин эн

Витамин эн означает "Нида", без неё организму никак, хоть на кладбищечко отправляйся и там самозакапывайся.

"Кладбищечко" это не дурная лингвистическая шутка, а дословный перевод, взаправдашнее место, которое мы вчера видели в Смилтене. Кладбище на две (прописью, Карл Фридрих, две!) могилки. Нас тоже было ровно две штуки, как раз! Но мы не убоялись зла, устроили пикник с видом на морской порт Клайпеды, а потом поехали дальше и приехали. И сделался витамин эн.

Бог шельму метит, поэтому я живу в комнате номер тринадцать, в таком месте, что если бы мы, к примеру, были в Москве, то вышло бы - в голубятне на мавзолее сами-знаете-что-за-мумии. Я имею в виду, настолько в центре Ниды. Мне теперь до местного кофеина идти минуту, а до автобусной станции вообще никуда не иди, а просто спуститься на простынях с балкона и сделать примерно полтора прыжка.

У меня в голове накопилось много разумных соображений на тему полной бессмысленности смысла бытия, но записывать их, балансируя ноутбуком на коленке, уложенной на другую коленку, когда вся эта конструкция сидит жопой на низком пластиковом стуле, довольно затруднительно, так что выдающимся умом нашего времени мне не бывать. Вернее, бывать, но тайно. Никто и не догадается!

Пойду в дюны, может, развеюсь там по ветру и совсем пропаду. В хорошем, самом лучшем, практически невообразимом каком-нибудь смысле.
чингизид

Tel Aviv Beach

Tel Aviv Beach, по последним данным науки в моём лице, находится на берегу Дуная (северном, если ничего не путаю). По крайней мере, так там написано. Ещё там написано: "life is beautiful"; по последним данным науки в моём лице, так оно и есть.

В Вене цветёт всё, что можно. Что нельзя, думаю, тоже цветёт, но тайно. Начиная с одуванчиков и маргариток на газонах, и заканчивая убийственно душистой белой сиренью в панорамном кафе на берегу всё того же Дуная (южном, при условии, что Тель-Авив-бич всё-таки на северном). Двухчасовая прогулка по этой самой набережной заменяет примерно три похода в музеи и один в фитнесс-клуб. Что касается фитнеса, платный готический фитнес работает ежедневно при Кафедральном соборе имени Святого Стефана, каковой Стефан, по иронии судьбы, был побит камнями за утверждение, что Всевышний не в рукотворённых храмах живёт, - в честь кого ещё и называть потом рукотворённые храмы! Однако платный фитнес у Стефана хорош: 343 ступеньки вверх за 4,5 евро, потом столько же вниз. Сами посчитайте, сколько стоит ступенька; по-моему, отличная цена, надо брать!

Это был репортаж с места отсутствия событий, оставайтесь с нами!
чингизид

позавчера, вчера, сегодня

По ночам и правда подмораживает, но каждый день за пару часов до заката в небе появляются несокрушимые символы лета, разноцветные воздушные шары.

Подмораживает же так восхитительно, что хочется прижаться лбом к застывшему от холода ночному воздуху и просить: ещё, ещё.
Теоретически, считается, что я люблю лето, а зиму терпеть не могу; на самом деле, не так. Я просто люблю, когда всё происходит невовремя. И с этой точки зрения заморозки в начале октября ничем не хуже январского цветения каштанов.

Вчера видели в небе над переулком Святого Духа пляску пятен света в тёмном вечернем небе. Это выглядело, как дискотека для солнечных зайчиков; подозреваю, это именно она и была.

Сегодня обнаружили, что проходной двор на Бокшто, тот самый, где лестница ведёт вниз, к реке, и где наверху, в самом начале лестницы невидимое кафе, ТО САМОЕ, блин, невидимое кафе - так вот, проходной двор перекрыт глухой сплошной строительной стеной. В невидимое кафе теперь не попасть, по крайней мере, с Бокшто, не попасть, а как снизу, это я завтра при дневном свете погляжу.

А на берегу реки Вильняле, возле ужупской галереи, стоял Смерть в длинном чёрном пальто и фотографировал воду. Спереди у него было человеческое лицо, внимательное и настроженное, зато на затылке - откровенный, бесхитростный Весёлый Роджер. В смысле, череп, в отличие от лица, приветливо улыбающийся.